Пол Грэм – Шесть принципов создания нового

Шесть принципов создания нового

Февраль 2008

Горячая реакция на выпуск Arc имела неожиданое последствие: я понял, что у меня есть своя философия проектирования. Главная жалоба большинства критиков, была в том что Arc не производила впечатление большого проекта. Всё, что я реализовал после многих лет работы над ним — это несколько тысяч строчек макросов. Почему я не работал над более значительными задачами?

Размышляя над этими замечаниями, я вдруг понял, как знакомо они выглядят. Это было именно то, что люди, сначала говорили о Viaweb, а потом о Y Combinator, а также о большинстве моих статей.

Когда мы запустили Viaweb, он казался смехотворным венчурным капиталистам и «экспертам» по электронной коммерции. Мы были просто парой парней, работающих на дому, и в 1995-м это было не так круто, как сейчас. И то, что мы создали, как нам говорили, даже не было «программным обеспечением». Для них ПО означало большое Windows-приложение с огромным количеством всяких побрякушек. А так как Viaweb было первым веб-приложением, которое они увидели, то для них он был не более чем очередной веб-сайт. Еще большее презрение у них вызвало то, что Viaweb даже не принимал платежи по кредитным картам (мы не сделали это в течение всего первого года). Работа с кредитками — это то, что, по их мнению, подразумевается под электронной коммерцией. Это звучало серьезно и по-взрослому.

И всё-таки, загадочным образом, Viaweb в конце концов одержала верх над своими конкурентами.

Первоначальная реакция на Y Combinator была почти такая же. Он казался смехотворно маленьким. Финансирование стартапов подразумевало серию раундов А: миллионы долларов, потраченных на небольшое количество стартапов, основанных людьми с хорошей репутацией, после месяцев серьёзных бизнес-встреч, на условиях, описанных в толстой пачке документов. Y Combinator не был похож на такое. Ещё слишком рано говорить, сможет ли Y Combinator стать чем-то вроде Viaweb, но судя по количеству подражателей, множество людей думает, что в этом что-то есть.

Мне сложно судить насколько успешны мои эссе, кроме как принимать во внимание количество просмотров, но реакция на них, по крайней мере сейчас, иная, чем когда я только начинал их писать. Вначале обычной реакцией троллей Slashdot была (в переводе на понятный язык): «Кто это вообще такой и насколько он компетентен чтобы писать на эти темы? Я ещё не прочитал статью, но не может быть, что такая короткая статья, да ещё и написанная в таком неформальном стиле может содержать что-либо полезное на эти и эти темы, про которые люди с образованием в этой области написали кучу толстых книг». Теперь на новом поколении сайтов появилось новое поколение троллей, но они, по крайней мере, не начинают с «Кто это такой?».

Теперь люди говорят об Arc те же самые вещи, которые они говорили сначала о Viaweb и Y Combinator, а затем про большинстве из моих статей. Откуда же берётся такая тенденция? Я понял, что ответ кроется в том, что я во всех случаях действовал сообразно своему стилю.

Он заключается в следующем: я люблю находить (a) простые решения (б) неочевидных задач, (в) которые всё-таки должны быть решены и (г) доносить их настолько неформально, насколько возможно, (д) начиная с очень сырой версии, которая затем (е) быстро развивается.

Первый раз, когда я изложил эти принципы, кое-что привлекло моё внимание: это практически был рецепт для создания недоверчивой начальной реакции. Хотя простые решения лучше, они не так впечатляют как сложные. Неочевидные задачи, по определению, это задачи, о которых большинство людей думает, что в них нет особого смысла. Показ решения в неформальном ключе означает, что вместо того, чтобы судить о нём по его форме, люди действительно начинают его понимать, и это оказывается более действенным. И тот факт, что первая версия очень сырая, означает, что начальные усилия всегда невелики.

Конечно, я заметил, что люди никогда не понимают новые идеи сразу. Я думал это происходит потому, что большинство людей глупы. Теперь я понимаю, что всё не так просто. Также как в случае с финансовыми фондами, специализирующимися на рынках во время депрессии, каждый, следующий этой стратегии, почти всегда будет поступать таким образом, который выглядит неправильным для обычного человека.

Сравнение с упомянутыми фондами довольно точно. Подобная техника успешна (в долговременной перспективе) за счёт того, что вы получаете преимущество в том, что другие люди отвергают, пытаясь выглядеть разумными. Если вы работаете над неочевидной задачей, у вас больше шансов обнаружить что-то интересное, потому что у вас в этой области будет меньше конкурентов. Если вы преподносите решение неформальным образом вы (a) экономите силы, которые потребовались бы для создания впечатляющего внешнего вида и (б) избегаете опасность введения в заблуждение себя и вашей аудитории. А если вы выпускаете сырую первую версию, а затем дорабатываете её, ваше решение будет извлекать пользу из самой природы вещей, которая, как указал Фейнман (Feynman), обладает большим воображением, чем ваше собственное.

В случае Viaweb простым решением было запустить программы на сервере. Неочевидной задачей было решение генерировать веб сайты автоматически; в 1995 году сайты онлайновых магазинов создавались полностью вручную веб-дизайнерами, но мы понимали, что это не масштабируемый подход. Графический дизайн имел большее значение, чем обработка платёжных транзакций. Механизом неформальной презентации был я сам, появляясь в футболке и джинсах в некоторых офисах поставщиков. И сырая версия 1, насколько я помню, содержала менее 10 000 строк кода на момент, когда мы запустились.

Возможности этой техники распространяются за пределы только стартапов, языков программирования и написания эссе. Возможно она распространяется на любой вид творческой работы. Разумеется, она может быть использована в рисовании: именно так работали Сезанн и Клее.

В случае Y Combinator мы вкладываем деньги в подобный стиль работы, поощряя стартапы, которые мы финансируем, придерживаться этой техники. Прямо под вашим носом всегда находятся новые идеи. Обращайте внимание на простые вещи, которые другие люди не замечают — вещи, которые другие потом назовут «очевидными», в особенности если они не заметили их, идя на поводу устаревших взглядов, или пытаясь делать то, что внешне на поверхности выглядит впечатляюще. Попытайтесь понять в чём именно состоит проблема, и будьте уверены, что вы сможете её решить. Не думайте о том, чтобы придать себе корпоративный внешний вид, продукт — вот что в итоге приносит успех. И запускайтесь на столько быстро, насколько возможно, и ваши пользователи подскажут вам, что вам нужно делать.

Классический пример подобного подхода — это Reddit. Когда Reddit только открылся, было ощущение, что в нём ничего нет. Его простой и намеренно минималистский графический дизайн был таким, что можно было сказать, что дизайна нет вообще. Но Reddit решал реальную задачу, которая заключалась в том, чтобы рассказывать людям о том, что происходит нового. В результате он стал бешено популярным. Сейчас, когда его идеи стали широко распространёнными, они кажутся очевидными. Люди смотрят на Reddit и думают, что его создателям повезло. Создатели Reddit настолько упорно плыли против течения, что в результате повернули его вспять, и теперь кажется, что они просто плыли по течению.

Итак, когда вы смотрите на что-то подобное Reddit и думаете: «Хотел бы я придумать что-нибудь подобное», помните: идеи вокруг вас. Но вы не замечаете их, потому что они кажутся вам неправильными.

Paul Graham, «Six Principles for Making New Things».

Пол Грэм – Зачем переезжать стартапу

Зачем переезжать стартапу

Октябрь 2007

После моего последнего выступления, один из организаторов поднялся на сцену, чтобы возразить мне. Раньше такого не происходило. После первых нескольких предложений стало понятно, что он был не согласен с тем, что, как я сказал, стартапам лучше переезжать в Кремниевую Долину.

Конференция проходила в Лондоне, и большинство людей в аудитории, похоже, были из Великобритании. Поэтому предложение стартапам переезжать в Кремниевую Долину выглядело очень по-американски: напыщенный американец говорит всем, что если они хотят нормально вести дела, им всем нужно переезжать в Америку.

На самом деле, я гораздо меньше американец, чем кажется. Я не говорил об этом, но по рождению я британец. И так же, как только евреям позволено шутить на еврейские темы, так же и я не думаю, что должен быть дипломатичным перед британской аудиторией.

Идея, что стартапы должны переезжать в Кремниевую Долину, даже не про-американская. [1] То же самое я говорю и стартапам, находящимися в США. Y Combinator меняет побережья каждые 6 месяцев. Каждый второй цикл финансирования происходит в Бостоне. И хотя Бостон является вторым по размеру центром стартапов в США (и в мире), во время этих циклов мы советуем стартапам переезжать в Кремниевую Долину. И если этот совет применим даже для Бостона, он тем более применим для любого другого города.

Не страна имеет значение, а город.

И я думаю, что могу доказать, что я прав. Вы можете легко опровергнуть аргументы против, доведя их до абсурда. Мало кто будет заявлять, что не совершенно не имеет значение, где находится стартап, что стартап, находящийся в маленьком сельскохозяйственном городке ничего не выиграет от переезда в технологический центр. Большинство людей понимают, насколько полезным может быть нахождение в месте, где существует инфраструктура для стартапов, накопленная база знаний, как выполнять работу, и другие люди, занимающиеся похожими разработками. Получается, что любой довод в пользу того, что не нужно переезжать из Лондона в Кремниевую Долину, можно так же применять к утверждению, что стартапам не нужно переезжать из маленьких городков в Лондон.

Разница между городами заключается в их уровне. И, поскольку все согласны, что стартапам лучше в Кремниевой Долине, чем в Бостоне, можно сказать, что стартапам лучше в Кремниевой Долине, чем где бы то ни было ещё.

Я понимаю, что со стороны может выглядеть, что я преследую свои интересы, предлагая это, потому что стартапы, которые переместятся в США, могут попасть в зону интереса Y Combinator. Но американские стартапы, которые мы финансировали, могут подтвердить, что то же самое я предлагал и им.

Разумеется, я не заявляю, что любой стартап должен переехать в Кремнивую Долину, чтобы достичь успеха. Просто, при прочих равных, чем более место приспособлено для работы стартапа, тем больше стартап там преуспеет. Но другие аспекты могут перевесить плюсы переезда. Я не говорю, что основатели стартапа должны срываться с семьями с родного места и ехать куда-то через полмира — это может быть слишком сильным отвлекающим фактором.

Ещё одной причиной остаться на месте могут быть трудности иммиграции. Решение проблем, связанных с иммиграцией, похоже на поиск инвесторов: этому приходится уделять всё своё время. Стартап не может позволить себе этого. Один канадский стартап, который мы спонсировали, потратил около 6 месяцев, работая над переездом в США. В конечном счете они отказались от этой затеи, потому что не могли позволить себе тратить так много времени не на разработку своего ПО.

(Если другая страна захочет создать конкурента Кремниевой долине, лучшее, что они могут сделать, это сделать специальную визу для основателей стартапов. Иммиграционная политика США одна из самых больших слабостей Кремниевой долины.)

Если ваш стартап относится к определенной индустрии, для вас может быть лучше находиться в одном из ее центров. Для стартапа, относящегося к развлечением, лучшим местоположением может быть Нью-Йорк или Лос-Анджелес.

И наконец, когда хороший инвестор хочет спонсировать вас без переезда, вы конечно должны оставаться на месте. Найти инвестора трудно. Обычно, вам лучше не отказываться от хорошего инвестиционного предложения из-за планов по переезду.

В действительности, качество инвесторов может быть главным преимуществом центров стартапов. Инвесторы Кремниевой Долины гораздо более агрессивны, чем бостонские. Неоднократно я видел как западные инвесторы выхватывали стартапы прямо из под носа бостонских инвесторов, хотя те и начали заниматься ими первыми, но действовали слишком медленно. В этом году на конференции Boston Demo Day я сказал слушателям, что если они нашли стартап, который им нравится, они должны немедленно сделать им предложение. И в течение первого же месяца после конференции это случилось опять: агрессивный инвестор западного берега, который познакомился с основателем одного стартапа, который мы также финансировали, всего за неделю до того, обошёл бостонского инвестора, который был знаком с этим стартапом уже несколько лет. К тому времени, как бостонский инвестор понял что происходит, сделка уже была совершена.

Бостонские инвесторы не отрицают, что они более консервативны. Некоторым из них хотелось бы думать, что это качество их благоразумного характера янки. Но принцип бритвы Оккама подсказывает, что правда не такая лестная. Бостонские инвесторы более консервативны, чем инвесторы Кремниевой Долины по той же причине, почему чикагские инвесторы более консервативны, чем бостонские. Они плохо понимают стартапы.

Инвесторы западного побережья более напористы не потому, что они безбашенные ковбои или потому, что хорошая погода настраивает их на оптимистичный лад. Они более напористы потому, что они знаю, что они делают. Они — горнолыжники, спускающиеся по чёрным трассам. Напористость — это сущность инвестиционного финансирования. Вы получаете большую прибыль не потому, что вы пытаетесь избежать рискованных вложений, а потому, что вы вкладываетесь в многообещающие проекты. И подобные проекты поначалу часто выглядят довольно рискованными.

Вот, например, Facebook. Facebook появился в Бостоне. Сначала с ними начали взаимодействовать бостонские инвесторы. Но они сказали «нет», поэтому Facebook переехал в Кремниевую Долину и получил деньги там. Инвестор, который им отказал, сейчас говорит, что «возможно это было и ошибкой».

Жизнь показывает, что агрессивное инвестирование оказывается в выигрыше. Может быть агрессивные методы западных инвесторов и могут обернуться против них самих, но у них уже было довольно времени сделать это. Кремниевая Долина опережает Бостон с 1970-х годов. Если инвесторов западного побережья и подстерегала опасность неудачи, она бы случилась тогда, когда лопнул Пузырь. Но, с тех пор западный берег ещё больше преуспевает.

Инвесторы западного побережья достаточно уверены в своих оценках, чтобы действовать быстро; инвесторы восточного побережья уверены не настолько, но если кто-нибудь думает, что они действуют осторожно в силу своего благоразумия, он должен увидеть взбешённого инвестора восточного побережья, когда западный берег уводит у него из под носа сделку.

Вдобавок к инфраструктуре, центры стартапов также являются рынками. И рынки обычно централизованы. Даже в наши дни, когда трейдеры могут быть где угодно, обычно они группируются в нескольких городах. Сложно сказать, что за аура, способствующая заключению сделок, присутствует при личных контактах, но что бы это ни было, с помощью технологии воспроизвести её пока невозможно.

Прогуливаясь в нужное время мимо здания на 165 University Avenue, в котором выросли такие компании, как Logitech, Google, PayPal, вы можете одновременно услышать пять разных человек, обсуждающих сделки по телефону. Честно говоря, это одна из причин, почему Y Combinator половину времени проводит в Бостоне — нелегко выдерживать такое окружение целый год. Но, хотя иногда нахождение среди людей, думающих лишь об одном, может раздражать, это правильное место для вас, если то, о чём они думают — именно то, что вы пытаетесь сделать.

Недавно я беседовал с одним человеком, который работает над поисковой системой в Google. Он знает множество людей из Yahoo, поэтому может сравнивать обе компании. Я спросил его, почему Google ищет лучше. На что он ответил, что Google не делает ничего особенного, просто они намного лучше понимают особенности поиска.

И именно по этой же причине стартапы процветают в таких центрах, как Кремниевая Долина. Стартапы — это довольно специализированный бизнес, как, например, огранка алмазов. И в центрах стартапов в этом бизнесе разбираются.

Примечания

[1] Государственническая идея представляет собой обратное: стартапы должны оставаться в каком-то городе потому, что он находится в такой-то стране. Если же вы придерживаетесь точки зрения «единого мира», решение о переезде из Лондона в Кремниевую Долину ничем не отличается от решения о переезде из Чикаго в Кремниевую Долину.

[2] Вы можете игнорировать инвестора, который только выглядит так, как будто собирается финансировать в вас. Туманные разговоры о возможности финансирования в будущем это просто способ сказать «Нет».

Мои благодарности Sam Altman, Jessica Livingston, Harjeet Taggar, и Kulveer Taggar за чтение черновиков этой статьи.

Paul Graham, «Why to Move to a Startup Hub».

Пол Грэм – Города и амбиции

Май 2008

Великие города притягивают амбициозных людей. Ты можешь почувствовать это, гуляя по одному из них. Сотнями хитрых способов город шлёт тебе послание: ты можешь сделать больше; тебе нужно больше стараться.

Удивительно то, какими разными могут быть эти послания. Нью-Йорк, в первую очередь, говорит тебе: ты должен больше зарабатывать. Конечно, существуют и другие послания. Ты должен одеваться еще моднее. Ты должен лучше выглядеть. Но самое ясное послание: ты должен быть богаче.

Мне нравится идея, царящая в Бостоне, а скорее, даже в Кембридже: ты должен быть умнее. Ты действительно должен находить время читать все эти книги, которые ты уже давно хотел прочесть.

Когда ты спрашиваешь себя о том, какое послание шлёт тебе город, ты порою получаешь удивительные ответы. Хоть в Кремниевой долине и уважают мозги, послание, которое она шлёт: ты должен быть влиятельным.

Это совсем не то, о чем говорит Нью-Йорк. Конечно в Нью-Йорке тоже нужна власть, но Нью-Йорк будет больше впечатлен миллиардом долларов, даже если ты их просто получишь в наследство. В Кремниевой долине на это никто не обратит внимания за исключением нескольких агентов по торговле недвижимостью. Что имеет значение в Кремниевой долине, так это то, насколько сильно твое влияние на мир. Причина того, что люди обращают внимание на Лэрри и Сергея — не их богатство, а тот факт, что они контролируют Google, который влияет практически на всех.

Насколько важно, какое именно послание шлёт город? Опытным путем установлено, что, скорее всего, очень важно. Ты можешь думать, что если бы был достаточно умён, чтобы совершать великие дела, то мог бы изменить все вокруг. Место, где ты живешь, почти не имеет значения. Но если ты углубишься в историю, окажется, что место имеет большое значение. Большинство людей, совершивших великие дела, были в то время в нужном месте.

Можно заметить, насколько велико влияние города, из написанного мною ранее — случай с Леонардо Миланским. Практически каждый итальянский художник 15-го века, о котором ты мог слышать, был из Флоренции, хотя Милан был таким же большим городом. Люди во Флоренции не отличались генетически, так что следует признать, что в Милане родился человек с такими же природными способностями что и Леонардо. И что с ним случилось?

Даже если кто-то с такими же природными способностями как Леонардо не смог преодолеть силу окружения, то кто сможет?

Я — нет. Я достаточно упрямый, но я бы не пытался бороться с этой силой. Я бы использовал её. Итак, я много думал над тем, где жить.

Беркли всегда представлялся мне идеальным местом — по сути, это Кембридж, но с хорошей погодой. Но когда, наконец, я пожил здесь несколько лет, оказалось, что это не так. Послание, которое шлет Беркли, говорит: ты должен жить лучше. Жизнь в Беркли очень цивилизована. Возможно, это такое место в Америке, в котором человек из северной Европы почуствовал бы себя как дома. Но это не место, гудящее от амбиций.

Оглядываясь назад, меня не должно было удивлять то, что такое приятное место будет привлекать людей, более всего заинтересованных в качестве жизни. Кэмбридж с хорошей погодой, как выясняется, это не Кэмбридж. Люди, которых встречаешь в Кэмбридже, находятся там неслучайно. Чтобы жить там, нужно принести кое-какие жертвы. Там дорого и довольно грязно, и погода часто неприятна. Так что в Кэмбридже вы встречаете людей, которые хотят жить там, где находятся самые умные люди, даже если это означает жить в дорогом грязном месте с плохой погодой.

Как написано выше, Кэмбридж похож на интеллектуальную столицу мира. Я понимаю, это заявление может показаться абсурдным. Но что делает его истинным, так это то, что было бы абсурдом объявлять таким местом какое-либо другое. Похоже, американские университеты — лучшие, если судить по потоку амбициозных студентов. Какой американский город подходит для этого лучше? Нью-Йорк? Порядочное количество умных людей, но разбавлено это все гораздо большим числом неандертальцев в костюмах. В районе Залива (Bay Area — местность вокруг Сан-Франциско, включая сам город — примечание переводчиков) тоже порядочное количество умников, но опять же, все это разбавлено; здесь два крупнейших университета, но они расположены далеко друг от друга. Гарвард и Массачусетский технологический институт практически соответствуют стандартам Западного побережья, но они окружены примерно 20 другими колледжами и университетами. [1]

Кэмбридж в результате представляется как город, производящий идеи, в то время как Нью-Йорк производит финансы, а Силиконовая долина — стартапы.

Когда в таком ключе говорят о городах то, на самом деле, говорят о массе людей. Долгое время города являлись лишь большими массами людей, так что оба эти понятия можно использовать взаимозаменяемо. Но города, приведенные в качестве примеров, меняются. Нью-Йорк — классический большой город. Кембридж — лишь часть города, Кремниевая долина — не город вовсе. (Сан-Хосе — не столица Кремниевой долины, как иногда утверждают, а лишь 178 квадратных миль в оконечности долины.)

Быть может интернет изменит положение вещей в дальнейшем. Может быть однажды наиболее важное для тебя сообщество будет в виртуальном мире, и не будет иметь значение то, где ты живешь. Но я бы не стал ставить на это. В реальном мире тоже очень высокая пропускная способность, и некоторые способы, которыми города шлют тебе послания весьма нетипичны.

Один из веселых бзиков — возвращаться в Кэмбридж каждую весну, прогуливаться по улицам в сумерках, когда еще можно разглядеть дома. Когда идешь по Пало-Альто вечером, не видишь ничего, кроме синего свечения телевизоров. В Кэмбридже вы видите полки полные многообещающе выглядящих книг. Пало-Альто в 1960 году, вероятно, был похож на Кембридж, но сегодня вы ни за что не догадаетесь, что поблизости был университет. Сейчас это просто один из богатейших районов Силиконовой долины. [2]

В основном, город говорит с тобой случайностями — через вещи, которые ты видишь в окнах, через нечаянно услышанные беседы. Это не то, что надо искать, но что-то такое, чего нельзя избежать. Живя в Кембридже сложно избежать нечаянного подслушивания разговоров людей, которые используют вопросительные интонации в повествовательных предложениях. Но разговоры, нечаянно подслушанные в Кембридже, я предпочел бы разговорам Нью-Йорка или беседам Кремниевой Долины.

Одна моя подруга, переехавшая в Кремниевую долину в конце 90-х, как-то сказала, что самая паршивая вещь тамошней жизни — &151; это неважнецкие подслушанные разговоры. Я тогда подумал, что она нарочито пытается выглядеть эксцентрично. Да, слушать, что говорят люди, может быть интересным, но так ли это важно при выборе места проживания? Сейчас я понимаю, что она имела ввиду — разговоры которые ты слышишь, рассказывают тебе, что за люди тебя окружают.

Как бы ты ни был уверен в себе, трудно не попасть под влияние окружающих тебя людей. Речь не о том, что ты делаешь всё, что город ожидает от тебя, а о том, что тебя обескураживает тот факт, что никого вокруг не волнуют те же вещи, что и тебя.

Также, как существует дисбаланс между зарабатыванием и потерей денег, существует дисбаланс между вдохновением и унынием. Большинство людей придают больше значения отрицательным денежным суммам: они прикладывают больше усилий для того, чтобы не потерять доллар, чем для того, чтобы его заработать. Аналогично, хотя есть много людей, способных противостоять искушению делать что-то, потому что этого от них этого ожидают, лишь немногие достаточно сильны, чтобы идти своей дорогой.

Так как разные амбиции до некоторой степени противоречат друг другу, а восхищение — это игра, в которой теряешь столько же, сколько выигрываешь, каждый город старается сосредоточить своё внимание на одном типе амбиций. Причина того, что Кэмбридж — интеллектуальная столица, не в том, что там сконцентрированы умные люди, а в том, что этих людей больше ничего не интересует. Профессора в Нью-Йорке и зоне Залива — жители второго сорта, пока они не начинают участвовать в хеджевых фондах или стартапах.

Это предлагает ответ на вопрос, мучавший народ в Нью-Йорке со времени краха доткомов: мог бы Нью-Йорк стать генератором стартапов и конкурировать с Кремниевой долиной. Одна причина того, почему никто не будет начинать стартап в Нью-Йорке — это ощущение себя человеком второго сорта. [3] В Нью-Йорке уже есть что-то другое, чем люди восхищаются.

В долгосрочной перспективе, это может плохо кончиться для Нью-Йорка. Значительное влияние может, в конечном счете, стать деньгами, благодаря новым технологиям. Таким образом, заботясь больше о деньгах и меньше о влиянии, чем Кремниевая долина, Нью-Йорк признает это, но медленнее. [4] Фактически он проиграл Кремниевой долине в своей собственной игре: отношение 400 самых богатых людей Нью-Йорка к Калифорнии по версии журнала Forbes, снизилось с 1.45 (81 к 56) в 1982 году, когда список был впервые опубликован, до 0.83 (73:88) в 2007 году.

Не все города шлют послания. Это делают только те из них, которые являются центрами определенного типа амбиций. И бывает тяжело сказать точно, какое именно послание посылает город, не живя в нем. Я понимаю послания Нью-Йорка, Кэмбриджа и Кремниевой Долины, потому что я жил несколько лет в каждом из них. Вашингтон и Лос-Анжелес, я думаю, тоже шлют послания, но я не пробыл там достаточно долго для того, чтобы сказать какие они.

В Лос-Анжелесе есть одна популярная вещь. Это Список людей, которые наиболее востребованы сейчас, и больше всего люди хотят находиться в этом списке, или дружить с теми, кто в нем. Это послание похоже на послание Нью-Йорка, но с большим упором на физические взаимосвязи.

В Вашингтоне послание состоит в том, что наиболее важная вещь — это то, с кем ты знаком. Ты хочешь быть своим человеком. На практике это все работает так же, как и в Лос-Анжелесе. Это Список и ты хочешь быть в нем или рядом с тем, кто в нем. Разница только в том, как Список составляется. А в остальном все одинаково.

В настоящее время послание Сан-Франциско, похоже, совпадает с посланием Беркли: ты должен жить лучше. Но это изменится, если достаточное число стартапов предпочтут Кремниевой долине Сан-Франциско. Во времена краха доткомов это было прогнозом неудачи — потворство прихотям, как, например, покупка дорогой офисной мебели. Даже сейчас у меня вызывают подозрения стартапы, выбирающие Сан-Франциско. Но если многие из них преуспеют, такой выбор перестанет быть выбором, потакающим низменным желаниям, потому что туда переместится центр тяжести из Кремниевой долины.

Я не знаю ни одного города подобного Кэмбриджу по интеллектуальным амбициям. Оксфорд и Кэмбридж (Англия) выглядят как Итака или Гановер: послание есть, но оно не столь сильно.

Париж когда-то был великим интеллектуальным центром. Будь ты тут в 1300 году, возможно получил бы послание, подобно тому, что Кембридж посылает сегодня. Но я пробовал жить тут немного в прошлом году, и цели парижан — это не цели интеллектуалов. Сегодня Париж шлет послание: делай стильные вещи. Мне нравится это, на самом деле. Париж — это единственный город, в котором я жил, где люди действительно заботятся об искусстве. В Америке лишь немногие богатые люди покупают подлинные произведения искусства, и даже наиболее утонченные из них находят необычайно трудным судить о них по имени художника. Но смотря в окна вечернего Парижа, ты можешь видеть, что люди придают значение содержимому картин. Внешне, обрывки разговоров, подслушанных в Париже, производят самое лучшее впечатление среди всех, что я знаю. [5]

Есть еще один тип послания, которое шлют города: в Лондоне, ты все еще можешь (едва) слышать послание о том, что надо быть более аристократичным. Если прислушаться к этому посланию, его также можно услышать в Париже, Нью-Йорке и Бостоне. Но это послание повсюду очень слабо. Оно было сильно лет сто назад, но теперь я, вероятно, не заметил бы его вовсе, если бы намеренно не настраивался на нужную волну, чтобы убедиться, что остался какой-то сигнал.

До сих пор, полный список посланий, почерпнутых мною в городах, был таким: богатство, стиль, трендовость, физическая привлекательность, известность, политическое влияние, экономическая влияние, интеллект, социальный класс и качество жизни.

Моя немедленная реакция на этот список в том, что он вызывает у меня тошноту. Я всегда полагал, что амбиции это хорошо, но сейчас я понимаю — это потому, что я всегда неявно предполагал их существующими в областях, которые меня волнуют. Но если ты посмотришь на то, что действительно волнует амбициозных людей, то картина будет выглядеть не столь привлекательной.

При ближайшем рассмотрении я увидел в списке ряд вещей, которые удивительны с точки зрения истории. Например, ещё сто лет назад в нём не было бы физической привлекательности (хотя она вполне могла бы быть в нём 2400 лет назад). Она всегда имела значение для женщин, но в конце 20 века она начала иметь не меньшее значение и для мужчин. Я не знаю почему — вероятно это некоторое комбинация увеличивающегося влияния женщин, воздействия на общество актеров и моделей и тот факт, что много людей сейчас работает в офисах — ты не можешь выделиться, одев слишком красивую одежду на фабрику, следовательно вместо этого ты должен демонстрировать своё тело.

Трендовость — еще одна вещь, которую нельзя было увидеть в списке сто лет назад. Или можно было? Она подразумевает знание того, что есть что. Так что, возможно, она просто заменила такой компонент принадлежности к социальному классу как «быть в курсе». Это объясняет, почему она так почитаема в Лондоне: это новая версия традиционного английского наслаждения туманными намёками, которые понимают только посвящённые лица.

Экономическое влияние было в списке сто лет назад, но смысл, который мы вкладываем в это понятие, меняется. Раньше оно означало контроль над обширными человеческими и материальными ресурсами. Но всё чаще это означает возможность задавать направление развития технологий, и некоторые люди, которые имеют возможность это делать, даже не являются богачами — это руководители важных проектов с открытым кодом, к примеру. Воротилы прежних времён имели в своём распоряжении лаборатории, набитые умными людьми, которые придумывали для них новые технологии. Новое поколение — это сами эти люди.

В то время, как эта сила привлекает все больше внимания, другая выпадает из списка: социальный класс. И я считаю, что эти изменения взаимосвязаны. Экономическое влияние, богатство и социальный класс — это просто разные названия одной и той же сущности в разное время её жизни: экономическое влияние преобразуется в богатство, а богатство — в социальный класс. Следовательно, объект восторгов лишь продвигается вверх по приведенной иерархии.

Должен ли каждый, кто хочет много работать, жить в большом городе? Нет. Все большие города вдохновляют на большие цели, но это делают не только они. Для некоторых видов деятельности, всё что тебе нужно — это небольшой коллектив талантливых коллег.

Что дают города, так это аудиторию, кроме того, они являются местом скопления потенциальных коллег. Это не так критично, если ты занимаешься чем-то, вроде математики или физики, когда не нужна другая аудитория кроме коллег, а компетентность выявить достаточно легко, чтобы это можно было поручить комитетам по найму и допуску. В такой области как математика или физика всё, что вам нужно — это отдел с правильными коллегами. Он может находиться в любом месте — в Лос-Аламос в штате Нью-Мексико, например.

В искусстве или прикладных науках большое окружение — это важно. Лучшие в этих областях не сконцентрированы в ведущих университетах или исследовательских лабораториях, отчасти потому что талант сложнее оценить, а также оттого, что за такую работу платят деньги и поэтому нет нужды полагаться на преподавание или исследовательские фонды, чтобы обеспечить свое существование. Именно в большом городе находишь массу полезного для работы в таких запутанных областях: поддержка людей, которым не все равно, чем ты занимаешься; кроме того, в поисках друзей и коллег вам понадобится в большей степени «впускать» город в себя.

Но не обязательно прожить в большом городе всю свою жизнь, чтобы выиграть от этого. Самыми важными в этом отношении годами кажутся начало и середина карьерного пути. Очевидно, что вырасти в большом городе совсем не обязательно. Также кажется не слишком важной и учеба в колледже большого города. Для большинства студентов колледжей мир, состоящий из нескольких тысяч людей, уже кажется достаточно большим. К тому же, в колледже не сталкиваешься с самой сложной работой — поиском проблем, требующих решения.

А вот когда вы перейдете на следующий, намного более сложный этап, вам больше всего пригодится пребывание в такой среде, где можно найти коллег и их поддержку. По-видимому (если вы захотите), вы сможете уехать после того, как нашли и то и другое. Художники-импрессионисты являются типичным примером: они были родом со всех концов Франции (Писсарро родился на Карибских островах) и умерли в глубинке. Но их сформировали годы, проведенные вместе в Париже.

Если только вы не из тех, кто твердо знает, что он хочет делать и где сконцентрирована этого рода деятельность, оптимальный вариант для вас — пожить в разных местах, пока вы молоды. Невозможно сказать, какие послания шлёт город, пока вы там не живете; невозможно даже сказать, шлёт ли он вообще что-то. Часто ваши сведения могут оказаться ложными: я попытался пожить во Флоренции, когда мне было 25, думая что это центр искусств, но как выяснилось позже, я опоздал лет на 450.

Даже когда город все еще остатся цетром честолюбивых стремлений, вы не можете знать срезонирует ли посылаемый им сигнал с вашими частотами, пока не услышите его. Когда я переехал в Нью-Йорк, я поначалу был очень возбужден и полон надежд. Нью-Йорк — это волнующее место. Я не сразу сообразил, что я не был похож на тамошних людей. Я все искал Нью-Йоркский Кембридж… Как оказалось, Кембридж находится в далеком, далеком пригороде: около часа лета по воздуху.

Некоторые люди уже в возрасте 16 лет твердо знают, чем они будут заниматься в жизни, но у большинства амбициозных молодых людей нацеленность на успех опережает осознание того, в чем именно следует добиваться успеха. Они знают, что хотят творить великие дела. Просто они еще не определились, стать им рок-звездой или нейрохирургом. И в этом нет ничего плохого. Но это означает, что если вы амбициозны «вообще», вам скорее всего придется искать свое место проживания методом проб и ошибок. Возможно, вам нужно найти город, где вы чувствуете себя как дома, чтобы найти цель своей жизни.

Примечания

[1] Это одно из преимуществ того, что университеты в моей стране не подчинены правительству. Когда правительство решает, как распределять средства, то в результате внутриправительственных политических торгов ресурсы по территории станы распределяются равномерно. Ни одно центральное правительство не поместило бы два своих лучших университета в одном и том-же городе, если только это не столица (что привело бы к другого рода проблемам). Но ученых тянет друг к другу так же сильно, как и людей в других областях деятельности, и когда им дают возможность группироваться, они получают от этого такие же преимущества.

[2] В Пало-Альто еще живут несколько профессоров старой закалки, но их становится все меньше; а когда они умирают, предприимчивые строители трансформируют их дома в McMansion и перепродают вице-президентам по развитию бизнеса.

[3] Много ли вы знаете предпринимателей, которые продолжают жить скромно после того, как их бизнес резко пошел вверх? Тех, кто продолжает носить джинсы и футболки, кто водит старую машину еще со студенческих времен, и так далее? Если бы вы сделали подобное в Нью-Йорке, люди относились бы к вам с презрением. Когда вы заходите в роскошный ресторан в Сан-Франциско, а на вас джинсы и футболка, к вам на всякий случай относятся уважительно: кто знает, кто вы на самом деле? Но не в Нью-Йорке.

Признаком, характеризующим город как технологический центр, является количество ресторанов в которых сохранен дресс-код. Согласно справочнику Загата таких ресторанов не осталось в Сан-Франциско, Лос-Анжелесе, Бостоне и Сиэттле, их 4 в Вашингтоне, 6 в Чикаго, 8 в Лондоне, 13 в Нью-Йорке и 20 в Париже.

(Справочник Загата указывает ресторан отеля «Ритц Карлтон» в Сан-Франциско, как требующий обязательного дресс-кода, но я этому не поверил. Я специально позвонил туда и убедился, что это неправда. Вероятно, единственный ресторан на всем западном побережье, где сохранен дресс-код — это «The French Laundry» в долине Напа.)

[4] Идеи идут на шаг впереди экономической мощи, поэтому можно предположить, что интеллектуальные центры типа Кэмбриджа однажды получат такое же преимущество над Кремниевой Долиной, какое она сегодня имеет над Нью-Йорком.

На данный момент это выглядит непривлекательно; если что-нибудь Бостонское падает все дальше и дальше назад. Единственная причина, которую я упоминаю, это возможность того, что путь от идеи к стартапу становится более плавным. На много проще сейчас группе хакеров без опыта бизнес-администрирования сделать стартап, чем лет десять назад. Если вы загляните еще на 20 лет вперед, может быть баланс сил начнет возвращаться назад. Я не поставлю на это, но и против я не поставлю тоже.

[5] Если Париж — это город, где люди больше заботятся об искусстве, почему Нью-Йорк центр притяжения художественного бизнеса? Потому что в 20 веке, искусство как брэнд отделилось от искусства как вещи. Нью-Йорк это место, где есть богатые покупатели, но все они потребляют из искусства брэнд, и с тех пор как вы можете построить брэнд на чем-нибудь с достаточно узнаваемым стилем, вы можете также использовать местные вещи.

Спасибо Трэвору Блаквеллу (Trevor Blackwell), Саре Харлин (Sarah Harlin), Джессики Ливингстон (Jessica Livingston), Джекки МакДонах (Jackie McDonough), Роберт Моррис (Robert Morris) и Дэвиду Сло (David Sloo) за чтение черновиков этого эссе.

Paul Graham, «Cities and Ambition».

Пол Грэм – Будь хорошим

Будь хорошим

Апрель 2008

(Эссе по мотивам выступления на 2008 Startup School).

Примерно через месяц после запуска Y Combinator мы пришли к фразе, которая впоследствии стала нашим девизом: «Делай то, что хотят люди». С тех пор мы многому научились, но если бы я выбирал сейчас, я бы не изменил своего решения.

Ещё одна вещь, которую мы говорим основателям — не слишком беспокойтесь о бизнес-модели, по крайней мере поначалу. Не потому, что зарабатывать деньги неважно, а потому, что это гораздо легче, чем создать что-то стоящее.

Пару недель назад я понял, что если совместить две эти идеи, то выходит кое-что удивительное. Делайте тБудь хорошимо, чего хотят люди. Не беспокойтесь особо о зарабатывании денег. Да это ведь определение благотворительности!

Когда получаешь неожиданный результат вроде такого, это может быть как глупостью, так и новым открытием. Одно из двух: или бизнес не предполагает возможность организации в виде благотворительности, и мы доказали от противного, что один или оба принципа, с которыми мы начали, были ошибкой. Или у нас новая идея.

Подозреваю, верно второе, ведь как только у меня появилась эта мысль, целая цепочка других была расставлена по местам.

Примеры

К примеру, Craigslist. Это не благотворительная организация, но действуют они так, как будто являются ею. И они поразительно успешны. Когда просматриваешь список наиболее популярных интернет-сайтов, число работников Craigslist больше похоже на опечатку. Их доходы не так высоки, как могли бы быть, но большинство стартап-компаний были бы счастливы поменяться с ними местами.

Капитаны в романах Патрика О’Брайена (Patrick O’Brian) всегда пытались заходить с наветренной стороны своих противников. Если вы с наветренной стороны, вы принимаете решение, когда именно атаковать другой корабль. Craigslist идет по ветру огромных доходов. Они встретят некоторые трудности, если захотят зарабатывать еще больше, но это будут не те трудности, которые вы испытаете, пытаясь продвинуть паршивый продукт безразличным пользователям, потратив в десять раз больше на продажи, чем на разработку. [1]

Я не говорю, что все стартапы должны стремиться к тому, чтобы закончить как Craigslist. Он — результат необычных обстоятельств. Но он и хорошая модель для ранних стадий.

Google выглядел скорее благотворителем в начале. Они не показывали рекламу более года. В первый год Google были неотличимы от некоммерческой организации. Если некоммерческая или государственная организация начала бы проект по индексации интернета, Google в первый год был пределом того, что они могли бы сделать.

Возвращаясь назад — когда я работал над спам-фильтрами, я думал это будет хорошая идея — почтовый сервис с веб-интерфейсом с хорошей фильтрацией спама. Я не думал об этом как о компании. Я просто хотел оградить людей от потока спама. Но чем больше я думал об этом проекте, тем больше я убеждался в том, что, вероятно, это должно быть компанией. Работа этого проекта будет чего-то стоить, а финансирование посредством грантов и пожертвований будет головной болью.

Это было удивительное открытие. Компании часто утверждают, что они приносят пользу обществу, но я внезапно понял, что есть такие общественно полезные проекты, которые могут существовать, только став коммерческими компаниями.

Я не хотел создавать еще одну компанию, поэтому я этого не сделал. Но если бы кто-то сделал, то сейчас он наверное был бы довольно богат. Было окно длительностью около двух лет, когда поток спама быстро рос, а фильтры на всех крупных почтовых сервисах никуда не годились. Если бы кто-то запустил новый сервис без спама, люди побежали бы туда толпой.

Какие из этого можно сделать выводы? С разных направлений можно прийти в одну точку. Если вы начнете с успешных стартапов, вы можете найти, что они часто вели себя как некоммерческие сервисы. А если вы начнете с идей для некоммерческих сервисов, вы найдете, что из них часто могли бы получиться хорошие стартапы.

Сила

Насколько велика эта территория? Могут ли все хорошие некоммерческие организации стать хорошими коммерческими компаниями? Вероятно нет. Что сделало Google таким ценным, так это то, что его пользователи имели деньги. Если вы добились того, что люди с деньгами вас любят, вы можете надеяться получить некоторую часть их денег. Но можете ли вы создать успешный стартап, который будет вести себя как некоммерческая организация с потребителями, у которых нет денег? Можете ли вы, например, вырастить успешный стартап из лечения немодной, но смертельно опасной болезни, например малярии?

Я не уверен, но думаю что если вы вложите свои силы в идею, вы будете удивлены как далеко она пойдет. Например люди пришедшие в Y Combinator обычно не богаты, и тем не менее мы получаем прибыль помогая им, потому что с нашей помощью они могут делать деньги. Может, и с малярией можно так сделать. Возможно, организация которая помогла избавить от нее страну, сможет получить пользу от последующего роста.

Я не утверждаю что это серьезная идея, потому что я не знаю ничего о малярии. Но я работаю с идеями достаточно долго, чтобы понять, когда я натыкаюсь на стоящую.

Один из способов понять как далеко пойдет идея, это спросить себя, в какой момент вы бы сделали ставку против нее. Мысль о том, чтобы сделать ставку против доброжелательности, вызывает тревогу, примерно так же, как если вы заявите, что нечто технически невозможно. Вы просто напрашиваетесь на то, чтобы оказаться в дураках, потому что в обоих случаях вы делаете ставку против очень мощных сил. [2]

В начале я думал что этот принцип применяется только к интернет стартапам. Очевидно что это работает для Google, но что можно сказать о Microsoft? Microsoft ведь не доброжелателен? Но если посмотреть в прошлое, то я думаю они были именно такими. По сравнению с IBM они казались Робином Гудом. Когда IBM представила PC, они предполагали зарабатывать деньги продажей аппаратных частей по высоким ценам. Но получив контроль над стандартом на PC, Microsoft открыла рынок для всех производителей. Цены на аппаратную составляющую быстро упали и множество людей получили возможность приобрести компьютер, хотя раньше не могли себе этого позволить. Подобных свершений вы бы могли ожидать от Google.

Microsoft не столь великодушна сейчас. Сейчас, если подумать о том, что Microsoft делает с пользователями, все приходящие на ум слова — непечатные. [3] И тем не менее не похоже, что это окупается. Цена акций Microsoft остается постоянной уже многие годы. А в те времена, когда она была Робином Гудом, ее акции росли как сейчас у Google. Может быть здесь есть взаимосвязь?

Теперь вы видите как все обстоит. Когда ваша компания мала, вы не можете диктовать свои условия заказчикам, вы должны очаровывать их. Когда же вы становитель большой компанией, вы можете запугивать их, если захотите, и вы будете склоняться именно к этому, потому что это легче, чем удовлетворить их требования. Чтобы вырасти, нужно быть хорошим, но чтобы оставаться большим, быть хорошим уже не обязательно.

Это сходит вам с рук, пока не изменятся основные условия, после чего все ваши жертвы сбегают. Так что, возможно, лозунг «Не будь злым» (Don’t be evil) — это самое ценное, что Пол Бухайт (Paul Buchheit) сделал для Google, потому что это лозунг может оказаться эликсиром корпоративной молодости. Я думаю, сейчас они считают его большим неудобством, но подумайте как это будет ценно, если он спасет их от падения в фатальную лень, которая поразила Microsoft и IBM.

Любопытно то, что этот эликсир свободно доступен любой другой компании. Кто угодно может принять девиз «Не будь злым». Проблема в том, что ему потом придется следовать, иначе вас не поймут. Так что я не думаю, что рекорд-лейблы или табачные компании смогут использовать эту находку.

Боевой дух

Есть много внешних признаков, что доброжелательность работает. Но как работает? Одно из преимуществ инвестирования в большое количество стартапов в том, что ты получаешь большой объем данных о том как они работают. Из того, что мы видим, стремление быть хорошими помогает стартапам в трех направлениях: это повышает их мораль, это побуждает других людей помогать им, и прежде всего, это помогает им быть решительными.

Мораль чрезвычайно важна для стартапа — настолько важна, что ее одной почти всегда достаточно для достижения успеха. Стартапы часто описываются как русские горки. В одно мгновение ты владеешь миром, в следующее — ты обречен. Проблема с чувством обреченности не только в том, что это делает тебя несчастным, но и в том, что останавливает твою работу. Так что спуск по русским горкам чаще исполняемое пророчество, чем подъем. Если чувство того, что ты двигаешься к успеху дает тебе силы работатать усерднее, что наверняка увеличивает шансы на конечный успех, то ощущение надвигающегося провала делает невозможным продолжение работы, что практически гарантирует его.

Это и есть то место, где доброта приходит на помощь. Если ты чувствуешь, что реально помогаешь людям, ты продолжаешь работать несмотря на то, что все указывает на то, что стартап проваливается. Большинство из нас имеют некоторое количество доброты от природы. Сам факт того, что кто-то нуждается в вас, заставляет вас захотеть помочь им. Так что если вы начинает такой стартап, куда пользователи возвращаются каждый день, вы фактически строите гигантский тамагочи. Вы делаете нечто, о чем вам нужно заботиться.

Blogger — известный пример стартапа, который прошел через действительно самую нижнюю точку и выжил. В один момент у них кончились деньги и все покинули стартап. Эван Вильямс (Evan Williams) пришел на работу на следующий день, на рабочем месте не было никого кроме него. Что остановило его от ухода? Частично то, что пользователи нуждались в нем. Он обслуживал хостинг тысяч пользовательских блогов. Он не мог позволить сайту умереть.

Есть много преимуществ быстрого запуска, но важнейшим может быть то, что как только у вас появляются пользователи — эффект тамагочи запускается. Как только появляются пользователи, о которых надо заботиться, вы усиленно стараетесь понять то, что сделает их счастливыми, и это действительно очень важная информация.

Дополнительная уверенность, которая приходит вместе с попытками помочь людям, также может помочь вам и с инвесторами. Один из основателей Chatterous сказал мне недавно, что он и его партнер были уверены, что их сервис то, в чем мир нуждался, так что они продолжали работать над ним не смотря на то, что им пришлось вернуться в Канаду и жить у своих родителей.

Как только они поняли это, они перестали так сильно беспокоиться от том, что думают о них инвесторы. Они продолжали с ними встречаться, но они не собирались закрываться, если не получат денег. И знаете что? Инвесторы стали намного более заинтересованными. Они поняли, что Chatterous собираются сделать этот стартап, с ними или без них.

Если вы действительно преданы своему делу и расходы на работу вашего стартапа невелики, ваше предприятие будет очень живучим. Практически все стартапы, даже самые успешные, в какой-то момент близки к провалу. Таким образом ощущение того, что вы помогаете людям, делает вас сильнее, что само по себе с лихвой компенсирует любые потери от того, что вы не выбрали более эгоистичный проект.

Помощь

Другое преимущество «быть хорошим» — это то, что другие люди хотят помочь вам. Это также выглядит врожденной чертой в людях.

Один из стартапов, который мы финансировали, Octopart, сейчас находится в состоянии классического противоборства между добром и злом. Они предоставляют собой поисковый сайт для промышленных компонентов. Многим людям нужен такой поиск, и до появления Octopart хорошего поиска не существовало. Как выяснилось, это было не случайно.

Octopart организовали правильный способ для поиска компонентов. Пользователям понравилось это, и их количество стало стремительно расти. И большую часть жизни Octopart, крупнейший дистрибьютор, Digi-Key, старался заставить их убрать цены с сайта. Octopart направлял пользователей к ним бесплатно, но все же Digi-Key старался остановить этот поток. Почему? Потому что основа их бизнес-модели — переплата, которую делают люди, не владеющие полной информацией по ценам. Они не хотят, чтобы поиск работал.

Ребята из Octopart лучшие в мире. Они бросили докторскую программу по физике в Беркли, чтобы сделать это. Они всего лишь хотели решить проблему, с которой они столкнулись в своем исследовании. Представьте сколько времени вы поможете сэкономить инженерам во всем мире, если дать им возможность искать в онлайн. Так что, когда я услышал, что большая злая компания пытается остановить их, хочет, чтобы их поиск не работал, мне действительно захотелось помочь им. Это заставило меня тратить больше времени на Octopart, чем на другие стартапы, которые мы финансируем. Это только что заставило меня потратить несколько минут на то, чтобы рассказать вам какие они замечательные. Почему? А потому что они хорошие ребята, и пытаются сделать что-то хорошее.

Если вы доброжелательны, люди собираются вокруг вас: инвесторы, клиенты, другие компании и потенциальные работники. В долгосрочной перспективе наиболее важными могут оказаться потенциальные сотрудники. Я думаю что теперь все знают, что хорошие хакеры намного лучше посредственностей. Если вы сможете привлечь лучших специалистов, как смогла Google, у вас есть большое преимущество. А самые лучшие хакеры часто бывают идеалистами. Им не надо искать работу, поэтому они могут работать там, где хотят. Так что большинство из них хотят работать над вещами, которые делают мир лучше.

Компас

Но самое большое преимущество «быть хорошим» — оно действует как компас. Одна из самых сложных особенностей при работе в стартапе — очень много ситуаций, где надо делать выбор. Вас всего двое или трое, и есть тысячи вещей, которые можно сделать. Как вы будете выбирать?

Ответ таков — делайте то, что лучше всего для ваших пользователей. Вы можете держаться за это как за трос во время урагана, и это спасет вас, если вас вообще возможно спасти. Следуйте этому принципу и он проведет вас через все, что необходимо сделать.

Это даже служит ответом на вопросы, выглядящие не относящимися к делу, например, как убедить инвестора дать вам денег. Если вы хороший продавец, то вы можете просто попробовать уговорить их. Но более надежный путь — убедить их с помощью ваших пользователей: если вы делаете что-то, что нравится пользователям настолько, что они хотят рассказать об этом своим друзьям — вы растете экспоненциально, а это убедит любого инвестора.

«Быть хорошим» очень полезная стратегия для принятия решения в сложных ситуациях, потому что она не зависит от предыдущих действий. Это как говорить правду. Проблема с враньем в том, что нужно помнить все, что сказал в прошлом, и быть уверенным в том, что не противоречишь себе. Если же вы сказали правду, вам не нужно ничего помнить, и это действительно полезное свойство в области, где события происходят быстро.

К примеру, Y Combinator к настоящему моменту инвестировал в 80 стартапов, 57 из них до сих живы. (Остальные либо закрылись, либо слились или были поглощены другими компаниями.) Когда вы пытаетесь консультировать 57 стартапов, получается, что вы должны иметь алгоритм без состояний. Вы не можете иметь скрытых мотивов, когда у вас есть 57 событий, происходящих одновременно, потому что вы не можете запомнить их. Так что наше правило состоит всего лишь в том, чтобы делать то, что лучше всего для основателей стартапа. Не потому, что мы какие-то особенно хорошие, а потому, что это единственный алгоритм, который работает в подобном масштабе.

Когда вы пишете о том, что людям нужно быть хорошими, выглядит так, как будто вы заявляете, что и сами хороший. Я хочу сказать определенно, что я не достаточно хороший. Когда я был ребенком, я крепко засел в лагере плохих. В ситуациях, когда взрослые использовали слово хороший, выглядело так, как будто это синоним слова «кроткий», так что я вырос недоверчивым к нему.

Вы знаете, что бывают такие люди — когда их имя всплывает в разговоре, каждый говорит: «он такой замечательный». Люди никогда не говорили так обо мне. Лучшее, что говорили про меня — «у него хорошие намерения». Я не заявляю, что я хороший. В лучшем случае, я могу заставить себя быть хорошим.

Я не предлагаю быть хорошим в обычном ханжеском смысле. Я предлагаю это, потому что оно работает. Это будет работать не только как заявление о «ценностях,» но и как руководство к выбору стратегии, и даже как спецификация на дизайн приложения. Не просто «не будь злым.» Будь хорошим.

Примечания

[1] 50 лет назад выглядело бы шокирующим, если бы публичная компания не платила дивиденды. Сейчас многие технические компании их не платят. Кажется, рынки научились оценивать потенциальные дивиденды. Вполне может быть, что и это не последний шаг в этой эволюции. Может быть в конечном счёте рынки будут удовлетворены потенциальными заработками. (Венчурные капиталисты уже так работают, и по крайней мере некоторые из них последовательно зарабатывают деньги.)

Я понимаю, что это звучит так же, как все эти разговоры про «новую экономику» во времена пузыря доткомов. Поверьте мне, тогда я не был одним из слепо верующих. Но я убежден, что в пузыре были и [ссылка]хорошие идеи[/ссылка]. Например, что нормально сфокусироваться на росте, а не на прибыли — но только если это настоящий рост. Пользователей нельзя покупать, иначе это будет пирамидой. Но компания с быстрым и настоящим ростом имеет ценность, а любая настоящая ценность будет в какой-то момент распознана рынком.

[2] Идея основать компанию с добрыми целями сейчас недооценена, потому что тот тип людей, которые в наше время объявляют это своей целью, обычно не слишком хорошо работают.

Для трастоманов (trustafarians) начать некий вродебыполезный бизнес — один из стандартных путей развития. Проблема большинства из них в том, что они либо действуют по фиктивной политической программе, либо слабо исполнены. Предки трастоманов не стали богатыми, сохраняя свою традиционную культуру; может люди из Боливии не хотят этого тоже. И даже строя органическую ферму, несмотря на то, что это прямое благо, они не помогают людям в том масштабе, в котором это делает Google.

Большинство демонстративно доброжелательных проектов не является достаточно открытыми. Они действуют так, как будто хороших намерений достаточно, чтобы гарантировать хорошие результаты.

[3] Пользователям настолько не нравится их новая ОС, что они пишут петиции, чтобы сохранить предыдущую версию. Хотя и предыдущая версия не представляет из себя ничего особенного. Хакеры из Microsoft наверняка в глубине души понимают, что если бы компания действительно заботилась о своих пользователях, она бы просто предложила им переключиться на OSX.

Спасибо тем, кто читал предварительные версии этой статьи. Это Trevor Blackwell, Paul Buchheit, Jessica Livingston и Robert Morris.

Paul Graham, «Be Good».