Пол Грэм – Общество с огромными ресурсами развития
Декабрь 2008
Практически на протяжении всей истории успех какого-либо общества был пропорционален способности этого общества создавать крупные и дисциплинированные организации. Те, кто ставил на повышение эффективности в зависимости от роста масштабов производства, обычно выигрывал, что означало, что самые крупные организации были наиболее успешными.
В последнее время все так изменилось, что нам трудно поверить в то, что всего лишь несколько десятилетий назад самые крупные организации имели тенденцию быть наиболее прогрессивными. Какой-нибудь честолюбивый молодой человек, заканчивающий колледж в 1960 году, хотел работать в огромных, сверкающих офисах компаний Ford, General Electric или NASA. Небольшой означало мелкий. В 1960 году «небольшой» не подразумевало «классный маленький стартап». Это означало «обувная лавка Дяди Сида».
Когда в 70-е я уже подрос, идея «карьерного роста» была все еще чрезвычайно жива. Стандартный жизненный план заключался в том, чтобы попытаться поступить в хороший колледж, по окончании которого быть отобранным для какой-нибудь организации, а затем вверх по служебной лестнице, занимая должности с постепенно увеличивающейся ответственностью. Наиболее честолюбивые просто надеялись быстрее вскарабкаться по этой самой лестнице. [1]
Но в последние годы двадцатого столетия что-то изменилось. Оказалось, что рост масштабов производства не единственная работающая сила. В частности, в области технологий, имея небольшую группу рабочих, можно было за счет увеличения скорости превзойти преимущества крупномасштабного производства.
Будущее оказалось совсем другим по сравнению с тем, какое мы ожидали в 70-е годы. Вопреки нашим ожиданиям города под куполами и летающие автомобили так и не стали реальностью. Но, к счастью, остались в области фантастики и комбинезоны с беджами, на которых указывались наша специальность и звание. Сейчас все выглядит так, что экономика будущего будет представлять собою не господство нескольких гигантских организаций с древовидной структурой, а подвижную сеть небольших независимых экономических субъектов.
Это вовсе не означает, что крупные организации прекратили работать. Нет доказательств того, что хорошо известные преуспевающие компании такие, как Roman army или British East India Company менее пострадали от международных соглашений и политики, чем прочие организации такого же размера. Но они конкурировали с теми, кто не мог быстро менять правила посредством открытия новых технологий. В настоящее время принцип «крупные компании с жесткой дисциплиной выигрывают» должен быть дополнен оговоркой: «в играх, которые медленно меняются». Никто не догадывался об этом, пока перемены не достигли значительной скорости.
Однако теперь крупные организации действительно станут менее преуспевающими, потому что впервые в истории они больше не могут привлекать самых лучших специалистов. Честолюбивый юноша, выпускник колледжа, теперь не желает работать на крупную компанию. Молодые хотят работать в популярном стартапе, который быстро вырастает в крупную фирму. А если они по-настоящему честолюбивы, они хотят учредить свой стартап. [2]
Это не означает, что крупные компании исчезнут. Когда мы говорим, что стартап станет преуспевающим, мы подразумеваем, что крупные компании будут существовать, потому что преуспевающие стартапы или становятся крупными компаниями или же поглощаются ими. [3] Но крупные организации, вероятно, никогда уже не будут играть ведущую роль, как это было раньше до последней четверти двадцатого столетия.
Немного удивительно, что тенденция, просуществовавшая так долго, похоже, когда-нибудь прекратится. Как часто случается, что некий принцип, работающий на протяжении тысяч лет, внезапно меняется на свою противоположность?
Период длиной в тысячу лет, на протяжении которого утверждалось, что чем крупнее, тем лучше, породил целый ряд традиций, которые сейчас устарели, но имеют очень крепкие корни. Это значит, что честолюбивая молодежь может сейчас пересматривать их. Очень ценно точно понимать, какие идеи сохранить, а от каких можно отказаться.
Пересмотр необходимо начать с мелких организаций: со стартапов.
Всегда случались ситуации, в частности, в США, когда честолюбивые люди вместо того, чтобы карабкаться вверх по служебной лестнице, выращивали ее под собой. Но до недавнего времени это был аномальный путь, и эта тенденция была распространена лишь среди неспециалистов. Не был случайностью тот факт, что великие предприниматели девятнадцатого столетия были малообразованными. Их компании, в конце концов, становились огромными, а начинали они, в основном, как механики и лавочники. Это был социальный шаг, на который ни один выпускник колледжа не решился бы, если бы только обстоятельства не вынудили его к этому. Для образованных людей было не характерно начинать собственное дело до момента возникновения технологических стартапов, и в частности, интернетовских стартапов.
Восемь человек, ушедших из Shockley Semiconductor для того, чтобы основать Fairchild Semiconductor, первоначальный стартап Силиконовой Долины, сначала даже не пытались создать компанию. Они просто искали компанию, которая приняла бы на работу всю их группу целиком. Затем один из их родителей представил их небольшому инвестиционному банку, который предложил поискать для них средства, чтобы они смогли начать собственное дело; так они и сделали. Однако учреждение компании для них было чуждой идеей; все это произошло случайно. [4]
Полагаю, что в наше время, практически каждый выпускник Стэнфорда или Беркли, который имеет представление о программировании, рассматривал идею учреждения стартапа. Не отстают от них и выпускники университетов восточного побережья, а выпускники британских университетов лишь немного позади их. Это пример предполагает, что установки университетов Стэнфорд и Беркли не являются аномалией, напротив, они — ведущий признак. Вот так развивается сегодняшний мир.
Конечно, интернетовские стартапы всего лишь некая часть мировой экономики. Может ли тенденция, основанная на них, быть настолько сильной?
Думаю, да. Нет причины полагать, что объем работы, который можно было бы сделать в этой области, имеет какие-то ограничения. Подобно науке, развитие материальных богатств, кажется, идет от частного к общему. Энергия пара была лишь небольшой отраслью британской экономики, когда Уатт начал работать над ней. Но его работа привела к тому, что эта отрасль разрослась в нечто большее, чем экономика, частью которой первоначально она была.
То же самое, возможно, произойдет и с интернетом. Если интернет-стартапы предложат лучшие возможности для честолюбивых людей, тогда многие честолюбивые люди начнут учреждать их, и этот небольшой кусочек экономики станет увеличиваться в обычной манере, т.е. от частного к общему.
Даже если применение, связанное с интернетом, будет составлять лишь одну десятую мировой экономики, эта составляющая задаст тон всему остальному. Наиболее динамичная часть экономики всегда оказывает подобное влияние во всем, начиная с заработной платы до стиля в одежде. И это не из-за престижа, а из-за принципов, лежащих в основе наиболее динамичной части экономики, которые имеют тенденцию к тому, чтобы быть работающими принципами.
Кажется, в будущем можно будет делать ставку на то, что представляет собой сеть небольших автономных групп, эффективность которых измеряется индивидуально. И общества, которые будут в выигрыше, это общества с наименьшим сопротивлением.
Как в случае с промышленной революцией, некоторые общества будут справляться с этим лучше, чем другие. Когда в Англии началась Промышленная Революция, в течение одного поколения она распространилась в континентальной Европе и Северной Америке. Но она не распространилась повсюду. Этот новый способ производства мог быть подхвачен только там, где к этому были предпосылки. Она могла распространиться только в тех местах, где уже был энергичный средний класс.
Для перерождения, которое началось в Силиконовой Долине в 60-е годы прошлого века, существовала аналогичная социальная составляющая. Две новых технологии были развиты к тому времени: технология создания интегральных микросхем и технология создания нового типа компаний, которые строились таким образом, что должны были быстро развиваться за счет создания новой технологии. Технологии создания интегральных микросхем быстро распространились во всех странах. А вот технологии создания стартапов не получили такого быстрого распространения. Пятьдесят лет спустя стартапы стали повсеместны в Силиконовой Долине и общепринятым явлением в горстке городов США, но все еще являются аномалией в большей части мира.
Частично причина, а может, это главная причина, того, что стартапы не распространились так широко, как Промышленная Революция, это их социальная деструктивность. Хотя Промышленная Революция привнесла много социальных перемен, она не покушалась на принцип «чем крупнее, тем лучше». Напротив, и принцип, и революция прекрасно сочетались. Новые промышленные компании адаптировались к обычаям существования крупных организаций подобно военной и гражданской службам, и получившийся гибрид заработал прекрасно. «Капитаны промышленности» отдавали приказы «армиям рабочих», и каждый знал точно, что ему полагается делать.
Стартапы, кажется, идут в разрез с социальными порядками. Им трудно развиваться в обществах, ценящих иерархию и стабильность, точно так же, как для индустриализации трудно было развиваться в обществах, управляемых людьми, которые по своему усмотрению обирали класс торговцев. Но в момент совершения Промышленной революции была небольшая группа стран, которые уже миновали эту стадию развития. В этот раз, кажется, не так много стран, готовых к этому.
Примечания
[1] Одно из странных последствий этой модели заключалось в том, что стать менеджером являлось обычным способом зарабатывать деньги. Это одно из обстоятельств, которое изменили стартапы.
[2] Существует много причин, по которым в американских автомобильных компаниях дела обстоят намного хуже, чем в японских автомобильных компаниях, но, по крайней мере, одна из них внушает оптимизм: у американских выпускников больше выбора.
[3] Возможно, что однажды компании смогут увеличить свои доходы без увеличения штата служащих, но пока мы не далеко продвинулись на этом пути.
[4] Лекуйер Кристоф (Lecuyer, Christophe) Создание Силиконовой Долины (Making Silicon Valley), MIT Press, 2006.
Благодарю Трэвора Бэквилла (Trevor Backwell), Пола Бучхайта (Paul Buchheit), Джессику Ливингстон (Jessica Livingston) и Роберта Морриса (Robert Morris) за помощь в подготовке данной статьи.
Paul Graham «The High-Res Society».
